Рядом с "Зубром"

(Окончание. Начало в № 12)

К.В. Титова (вторая слева в нижнем ряду). 1954 г.

Многого мы о нем тогда не знали. Не знали о старшем сыне, погибшем в немецком концлагере, о том, как его самого избивали и морили голодом в наших лагерях и оттуда везли в Москву уже в бессознательном состоянии. У него было почти потеряно зрение, и все научные статьи ему читала его жена Елена Николаевна. Периферического зрения тогда у него не было совсем, и, говоря что-то человеку, он резко поворачивался к нему всем своим мощным телом, было даже как-то страшновато.

Елена Николаевна (Лелька, как он звал ее) была удивительный человек. Она ни с кем не входила в близкие отношения, приветливо здоровалась, также приветливо прощалась. Была уникально трудолюбива. Кроме работы непосредственно с Н.В. вела свою тему, читала мужу вечерами статьи и не стеснялась подработать - ведь зарплата у них обоих была нищенская, поскольку они оба считались... без образования (документов не было).

Так вот, Елена Николаевна сшила на руках моей подружке зимнее пальто, причем сшила прекрасно! Сам Н.В. часто приглашал нас к себе в гости, но мои подруги не шли - видимо, потому, что нас сразу предупредили, чтобы мы не очень контактировали с "этой публикой".

Однажды я пришла к ним одна, Николай Владимирович сразу, как магнитофон, включился в свои рассказы, слушать были интересно, прервать невозможно. Так просидели с его рассказами, просмотром фотографий и репродукций западных художников до 10:30 вечера. Мне стало уже неудобно - думаю, сейчас войдет "Лелька" и устроит скандал. И действительно, минут через 5 входит Елена Николаевна с подносом, где стоит чайничек, чашки и печенье, и с улыбкой говорит: "Вы, наверное, устали, попейте чайку..." Там же, но не с ними, жил их сын Андрей - высокий, красивый человек, женатый на "уралочке", также очень скрытный и неразговорчивый. Бывало, вечером играем в клубе в бильярд пара на пару, мы с ним в паре. Тут какие-то реплики, разговоры неизбежны. А наутро в институте кроме "здравствуйте" - ни слова. В разговорах Н.В. очень часто снисходительно иронически упоминал свою Лельку, но при ней он очень менялся - это была какая-то глубокая и неистребимая вина перед ней, навсегда пронизавшая всю его сущность. Рядом с женой это был совсем другой человек. О расстреле его старшего сына я тогда ничего не знала. А он ведь пожертвовал сыном - отказался работать над стерилизацией славянских народов, как мне позже рассказали те, кто приехал с ним из Германии.

Николай Владимирович очень любил биологию и много говорил о ней в самом широком плане. Он говорил, что популяция человека ничем не отличается от популяции других живых организмов, кроме губительного для человека свойства - его ума. Каждая популяция в ходе своего развития губит изначально чистую среду своего обитания. У нее есть два выхода: найти новую среду или погибнуть, т.е. основная масса этой популяции гибнет, оставшиеся единицы создают совсем новую популяцию. В качестве примера он приводил разведение крыс на совершенно изолированном острове. Они живут и размножаются до определенной численности, потом внезапно, по неясной причине гибнут. Остаются единицы с непонятными особенностями внутреннего строения, т.е. новая популяция.

А что же человек? Он интуитивно ищет новую среду обитания - например, рвется в космос. Но это, считал Н.В., совершенно тупиковая ситуация. Там человек ничего не найдет. Надо изо всех сил стараться сохранить первоначально чистую среду обитания. И в этом смысле разум человека ему не на пользу, а во вред при его меркантильном стремлении жить и потреблять как можно больше, захватывать чужое посредством войн и разорений, устраивать огромные пожарища, нарушая состав и состояние атмосферы и т.д.

И еще одно, что я узнала, работая рядом с ним. Он сам соорудил - выкопал и залил водой - небольшое озерцо. Там он выращивал водяные растения, вносил туда радиоизотопы: цезий-135, стронций-90 и т.д. - и изучал, как они поглощаются растениями. Дело в том, что он считал: ядерные войны и ядерные технические катастрофы неизбежны, как неизбежно и загрязнение земли радиоактивными соединениями. По его данным, отдельные водяные растения избирательно поглощают радиоизотопы - это он доказал опытами на своем озерце. Н.В. считал, что и среди наземных растений обязательно найдутся или искусственно могут быть созданы виды, способные мощно вбирать в себя радиоактивные вещества. Этот способ очистки земли Николай Владимирович считал единственным возможным методом. Где теперь полученные им на самой начальной стадии данные и продолжает ли кто-нибудь эти разработки, я не знаю.

Намного позднее я прочла книгу Даниила Александровича Гранина "ЗУБР". Это очень глубокое и обстоятельное исследование жизни Тимофеева-Ресовского и его семьи. С теми обстоятельствами жизни, которые знала и я, я полностью согласна. Но мои воспоминания более поверхностные и охватывают небольшой период более или менее благополучной жизни Николая Владимировича. Поработав с ним, я никогда никому не поверю, что он мог поступить вопреки своим взглядам и принципам, основой которых была честность, порядочность и патриотизм. Я сама после общения с ним во многом изменила свои взгляды, часто себе во вред. Но теперь поздно об этом говорить - " я знаю, век уж мой отмерен...". Я глубоко уважаю Д.А. Гранина и пошлю ему эти воспоминания; может, он порадуется, что нашелся еще кто-то, кто помнит его героя.

Эти воспоминания и для черноголовских жителей могут оказаться интересными, поскольку в судьбе Тимофеева-Ресовского, как в зеркале, отразилась судьба многих талантливых россиян, да и всей России в целом.

К.В. Титова

***

Об авторе:

Клара Викторовна Титова (р. в 1930 г.) окончила химфак ЛГУ. С 1953 по 1956 год работала с Н.В. Тимофеевым-Ресовским на объекте 0215 (ныне г. Снежинск) на Урале. После окончания аспирантуры в 1964 году живет в Черноголовке, работает в ИПХФ РАН, кандидат химических наук, старший научный сотрудник.

*****

Н.В. Тимофеев-Ресовский. 50-е годы

В прошлом номере "ЧГ" мы начали публикацию воспоминаний К.В. Титовой об основоположнике популяционной и радиационной генетики Н.В. Тимофееве-Ресовском. Широкой общественности это имя стало известно в 1987 году после выхода романа Даниила Гранина "Зубр" - художественной биографии выдающегося российского ученого-естественника.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский родился в Москве в 1900 году. Окончив в 1917 году Флеровскую гимназию (в это время зоологию там преподавал известный зоолог С.И. Огнев), он поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. С перерывами в 1918-1919 гг., связанными со службой в Красной Армии, он учился и работал в университете до 1925 года. Будучи студентом, он стал одновременно научным сотрудником Института экспериментальной биологии, а после окончания университета - ассистентом кафедры зоологии Московского медико-биологического института. Уже в то время он включился в начатые Н.К. Кольцовым и С.С. Четвериковым генетические и эволюционные исследования, уделяя основное внимание происхождению мутаций.

В 20-е годы между советскими и немецкими учеными существовали тесные научные связи. На титульных листах многих научных книг того времени можно прочесть: "Государственное издательство РСФСР. Берлин". Неудивительно, что в 1924 году в Москву по приглашению Советского правительства для участия в изучении мозга В.И. Ленина приехал директор Берлинского института мозга проф. О. Фогт. По его приглашению и по рекомендации Н.К. Кольцова и Наркома здравоохранения Н.А. Семашко в 1925 году Николай Владимирович был командирован в Берлинский институт мозга для организации в новом помещении в окрестностях Берлина - Бухе - Отдела генетики и биофизики. Так начался 20-летний заграничный период деятельности Николая Владимировича и его жены Елены Александровны.

Наступает июнь 1941 года. Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский и члены его семьи с советскими паспортами находятся в центре фашистской Германии. В двусмысленном и опасном положении интернированного иностранца, взятого на поруки коллективом института, Николай Владимирович продолжает работать в отделе генетики и биофизики.

Через 30 лет проф. Г. Штуббе вспоминал об антифашистком кружке ученых, активную роль в котором играл Николай Владимирович. В 1944 году вместе с другими членами раскрытой гестапо антифашистской группы сопротивления был арестован старший сын Тимофеевых-Ресовских - Дмитрий; он погиб в концлагере. Но и после этого Николай Владимирович, пользуясь своими связями, помогает скрываться от фашистских властей многим соотечественникам.

Весной 1945 году Николай Владимирович отказался от предложения перевести свой отдел в предполагаемую западную зону оккупации и сохранил весь коллектив и оборудование до прихода Советской Армии. В апреле 1945 года советская военная администрация назначила его директором Института в Бухе.

После войны Николай Владимирович был репрессирован и сослан на Урал. С 1947 по 1955 годы заведовал биофизическим отделом объекта 0215. Здесь он продолжает развивать радиационно-биологические и биофизические исследования. Здесь же он начинает работы по применению меченых атомов в биологии, которые продолжились в 1955-1964 годах, когда Николай Владимирович был заведующим отделом радиобиологии и биофизики Института биологии Уральского филиала АН СССР. В этот период он ведет работы, приведшие к созданию нового оригинального направления - экспериментальной радиационной биогеоценологии. Это работы по выявлению закономерностей распределения и накопления радиоактивных изотопов в почве, в водоемах, в растениях и животных. В эти же годы проводится цикл исследований по биологическим основам очистки вод, загрязненных радиоактивными шлаками, а также по проблемам радиостимуляции растений. Этот материал лег в основу разработки планов ликвидации последствий радиационных аварий. В этот же период он много внимания уделял эволюционной, популяционной и радиационной генетике, вел исследования в области биофизики, радио- и молекулярной биологии.

В 1964 году Николай Владимирович организовал и возглавил Отдел радиационной генетики и общей радиобиологии в Институте медицинской биологии в Обнинске. Он вел исследования в области радиобиологии, цитогенетики человека, радиационной цитогенетики и генетики популяций, математической теории эволюции, биогеоценологии. В ряде других учреждений страны проводятся радиобиологические и радиоэкологические исследования, возглавляемые или консультируемые Николаем Владимировичем. В последний период своего научного творчества он перешел к более глобальной проблеме, которую обозначил как "Биосферы и человечество".

Скончался в Обнинске в 1981 году.

Вклад его в науку был достойно оценен: он был награжден Дарвинской медалью (ГДР, 1959), Менделевской медалью (ЧССР, 1965), Кимберовской премией по генетике и Золотой медалью "За выдающийся научный вклад в генетику" (США, 1966), Менделевской медалью (ГДР, 1970). Николай Владимирович был членом Президиума Всесоюзного общества генетиков и селекционеров им. Н.И. Вавилова (1967), почетным членом Академии искусств и наук США (1974), действительным членом Германской Академии естествоиспытания "Леопольдина" (Германия, 1940), почетным членом Британского генетического общества (1966), почетным членом Менделевского общества Швеции (1970) и др.

29 июля 1992 года Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский был реабилитирован.

Наверх